Светлана Алексиевич: «Изжить коммунизм — это не взять и вынести Сталина из Мавзолея


Встреча с единственным белорусским нобелевским лауреатом Светланой Алексиевич на книжной ярмарке в Минске — редкая, и оттого особенно ценная. «Где? Куда? Мне нужно к Алексиевич… Как пройти?» Кажется, этим вечером вся книжная ярмарка говорила только о ней. А бесконечная очередь за автографами едва умещалась в скромном павильоне «БелЭкспо». Белорусы и белоруски не просто протягивали писательнице книги на подпись — они обнимали ее, растроганно плакали, сжимали руки… И если нам в очередной раз скажут, что у белорусов нет настоящих героев, мы уверенно возразим: «Ну что вы, дорогие, Алексиевич у нас точно есть, мы видели это собственными глазами».

После автограф-сессии Светлану Алексиевич нетерпеливо ждали в маленьком конференц-зале «БелЭкспо», рассчитанном всего на 150 человек, по поводу чего публика галантно иронизировала. Onliner внимательно выслушал диалог писательницы с читателями и задал свой вопрос. Подборка самых интересных цитат Светланы Алексиевич — в нашем материале.

 

 

 

 

О том, что читает нобелевский лауреат по литературе

— Хватает у тебя времени что-то читать сейчас? Белорусскую литературу, например. Какие новинки ты заприметила и одобрила? Как относишься к переводу пятитомника на белорусский язык? — задал тон встрече Борис Пастернак, гендиректор издательского дома «Время», который публикует книги Алексиевич.

— < …> Перевод был отдан в руки лучшим нашим писателям. Пять лучших наших писателей сделали этот перевод, и он очень хороший. Я вообще читала с радостью. Потому что был первый перевод одной из книг — это, конечно, было грустно читать. А здесь — наоборот.

Я очень рада, что мы сделали несколько презентаций в разных областях. Но в Гродненской и Брестской отказались, сказали, что у них достаточно книг Алексиевич. Знаете, это наше «Ах, там, наверху, она не нравится, как бы чего не было». Я не думаю, что это личный приказ сверху, это то, что называется самоцензура, самоохрана себя. Ведь в таком обществе, как у нас, многое зависит от человека. Он может это сделать, а может перестраховаться и не сделать. Нельзя огромную территорию проконтролировать, многое на совести отдельных людей.

Что я читаю? С интересом прочитала «Собаки Европы» [Альгерда] Бахаревича, хотя это огромная книга. Но это было интересное чтение. Новый уровень, новый опыт в белорусской литературе. Конечно, мне очень любопытен Виктор Мартинович, который пишет достаточно много и быстро. Но это тоже новый опыт в белорусской литературе. Оба этих автора работают не в традиционной прозе, а предлагают свой путь. И вот это мне было интересно.

Читайте также:  Противницу реновации, сидевшую на дереве с арбалетом, арестовали

Об обществе, которого нет

У меня один рецепт: мы должны идти в Европу. Но вы помните, как горько это получилось в Украине?.. Надо идти в Европу, к нормальному человеческому сообществу — другого выхода я не вижу.

У нас нет общества. Есть хорошие люди, есть культурные люди, и есть просто очень хорошие профессионалы. А общества, которое объединено нравственным чувством и ответственностью, у нас нет. < …> Наше общество умнее и власти, и оппозиции. Но почему мы не объединяемся — это для меня большой вопрос. Почему наши страдания не конвертируются в свободу и чувство собственного достоинства — это для меня большой вопрос.

Как-то умещается в нашем человеке: он хочет одновременно иметь шенгенскую визу и портрет Сталина в доме (громкие аплодисменты).

О гордости за белорусов

— Если в Беларуси появятся чужаки, мигранты, знаменитая «памяркоўнасць» не подведет? Выдержит нация? — спрашивает Борис Пастернак.

— Сложно сказать. Но я горжусь своим народом, потому что даже Гитлер был удивлен: литовцы расстреливали своих евреев, поляки расстреливали своих евреев, а белорусы этого не делали. Белорусы, если могли, спасали своих евреев. Конечно, были белорусы, которые за два килограмма сахара могли предать. Это ясно. Но народ не шел в эти дивизии, отряды. Никогда. Этого нет на нашей совести. Так что я думаю, что наш народ с огромным потенциалом.

Как он поведет себя здесь, я не знаю. Но я выросла в деревне и могу сказать, что в деревне такой ненависти нет. Люди как-то иначе относятся друг к другу, к другому человеку. Моя бабушка деревенская — с какой стати ей любить Сталина? Она очень трезво смотрела на вещи, на этот хапун, когда людей забирали, на это все. < …> Я бы хотела верить в свой народ (громкие аплодисменты).

— В чем причина раскола, неприятия таких очевидно признанных писателей, как Александр Солженицын и Светлана Алексиевич? Мне один человек сказал: «Ну чего вы не понимаете! Есть наследники зэков, а есть наследники вохры, которая их охраняла. Они по-разному себе представляют, что было в прошлом». Неужели такая резкая граница и примирения быть не может? — еще один вопрос от главы издательского дома «Время».

Читайте также:  «Можно три, как у Коломойского»

— Я думаю, есть определенная рация в том, что ответил тебе этот человек. В девяностые годы мы так радостно бегали по площадям, кричали: «Свобода! Свобода!» Но никто ведь не знал, что это такое. Только потом, когда стала другая жизнь, мы поняли, что свобода — это вещь, которую нельзя завезти, как финскую бумагу и «кадиллаки». Совсем нет. Этому действительно нужно много лет учиться. Мы смотрим на западную жизнь, но не понимаем, что этот организм очень долго устанавливался и, видите, переживает разные времена — то взлеты, то падения. Но Европа, конечно, устоит.

Борьба с остатками коммунизма [у нас] будет еще долгой. Я сомневаюсь, что он может вернуться. Но что еще не одно поколение будет искорежено им — это несомненно.

< …> Хотя я не верю в уличные демонстрации, но как отмечали столетие [БНР в Минске]! < …> Организовали молодые ребята, люди вышли, слушали белорусские песни, покупали белорусские книги, разговаривали. Я видела массу людей, которые никогда бы не вышли в другом случае. И было видно, что они чувствуют себя белорусами, у них что-то просыпалось, детей несли, разговаривали, что-то выясняли. Вот так нужно бороться.

О мужчинах в русской литературе

— После тяжелых книг ты заявила, что хочешь написать о любви. А пишется о любви в таком состоянии общества, в таком состоянии личности, себя? — продолжает разговор Борис Пастернак.

— Все думают, что если писать о любви, то это дамский роман. Что-то такое. Мы заложники баррикадной культуры, обязательно «свой — не свой». А речь же о том, как люди хотят быть счастливыми, что они делают для этого, что вообще для этого надо, как это получается у кого-то, что главное в жизни, почему мы так принижаем частную жизнь, а это, может быть, и есть человеческая жизнь — частная? Когда ты думаешь о ребенке, о женщине, которая рядом с тобой, или о мужчине, о пирогах к празднику, о поездке со всеми своими в воскресенье, о словах любви…

Я поняла: следующая книга должна быть о другом. Сказать, что жизнь дана не для того, чтобы дешево умереть или запросто убить какого-то за тридевять земель, в Сирии или где-то еще. Надо вот об этом думать.

Когда я прочитала многие из вещей в русской литературе, которые, как мне казалось, о любви, вдруг выяснилось, что все равно все кончается тем, что или в революцию уходит любимый человек (даже Вронский едет погибать), или Кавказ покоряет. Всегда любовь не имеет продолжения. Когда семья, ребенок — мужчины нет. Мужчина как бы для чего-то другого в нашей литературе. Он существует или в тюрьме, или на войне, или на крыше реактора. Но не дома!

Читайте также:  Тренер Хохлов судится с Facebook из-за своей «неправильной» фамилии

Помню, как я застала сокращение армии, и полковник оказался дома. А жена (женщины быстрее смогли переоформиться) работала инженером, вдруг стала парикмахером, чтобы семью вытянуть. А этот огромный мужчина ходил по квартире и сквозь зубы мне говорил: «Что я, кашу должен делать? Что это за работа — привел ребенка, отвел ребенка?» — «А посидеть, сказку почитать ребенку?» Он посмотрел на меня, как будто я говорю ему дикие вещи. Нет, он должен совершать ночные полеты в летной части, сидеть ночами и играть в карты, что-то еще такое делать — но зато он границу, родину охранял! А тут семья — это не считалось главным делом. И тогда я решила написать об этом. Это не значит, что я сдалась, что меня сожрало отчаяние, которого у меня, как и у всех вас, достаточно.

[Изжить] коммунизм — это не взять и вынести Сталина из Мавзолея и перестать кланяться памятникам. Ну и что? Памятники — отдельно, а наша жизнь — отдельно. Все у нас в душе. И это все из себя выживать надо, ведрами вычерпывать из себя.

О семье

— Можно ли сказать, что то количество труда, которое вы вложили в свои книги, писательский успех и статус мастера дались высокой ценой: у вас нет собственной семьи, детей? — задал вопрос корреспондент Onliner.

— Когда умерла моя сестра, осталась девочка, 4 годика — вот это моя дочка. Уже у нас внучка. Это было решено. Так что семья у нас есть, это не проблема.

Я не могу сказать, что это была моя цена. Есть многие люди, которые не стали нобелевскими лауреатами, но у них нет семьи (смех в зале).

— То есть Нобель не виноват? — улыбается Борис Пастернак.

— Не виноват, абсолютно. Это как любовь: или выпадет, или нет. Как звезды сойдутся на небесах. Очень сложно говорить об этом.

 

Не жмись, лайкни!!!

Похожие новости:

Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.


Подробнее в Общество
В ЛДПР пригрозили Луговому наказанием за поддержку законопроекта об автономном Рунете

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский потребовал исключить депутата фракции Андрея Лугового из соавторов законопроекта сенатора Андрея Клишаса об автономном Рунете. Однако...

Украинцы заполнили пенсионный фонд Польши

Около одного миллиона граждан Украины делают отчисления в пенсионный фонд Польши. Об этом сообщает РИА Новости со ссылкой на отчет системы социального...

Ряженый патриот Алексей Пушков

В канун юбилея снятия блокады Ленинграда, в СМИ громко прозвучало негодование сенатора Алексея Пушкова по поводу «нетактичных» высказываний в немецкой...

В Вологде в два раза чаще будут проверять приемные семьи

По закону комиссии могут выходить в семьи опекунов не больше двух раз в год. Однако увеличить контроль чиновники решили после...

Закрыть
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru